У нотариуса муж с любовницей смеялись: «Видишь, тебе ничего не оставили, кроме жалкого конверта!»; Жена, ничего не сказав, развернула письмо, и уже первая строчка заставила их обоих замереть ☹️😨
Анна сидела крепко сжимая старую сумку. Пальцы побелели от напряжения. Двадцать три года брака, бездетная жизнь, бесконечные ночи рядом с постелью свекрови после инсульта.
Три года она ухаживала за женщиной, которая так и не назвала её дочерью. За это время Анна почти забыла, какой была раньше — живой, улыбчивой, мечтавшей стать преподавателем. Она полностью растворилась в семье мужа, надеясь заслужить любовь, которой так и не получила.
В кабинет вошёл Майкл — её бывший муж. На его руке висела Лаура, молодая девушка лет двадцати пяти, в короткой юбке и с ярким макияжем. Они выглядели так, будто пришли на праздник.
Лаура что-то прошептала Майклу на ухо и оба рассмеялась. Он ответил тем же, даже не взглянув на Анну.
Нотариус пригласила всех в кабинет и начала зачитывать завещание Элеоноры, матери Майкла. Квартира, загородный дом, банковский счёт — всё переходило Майклу.
Анне завещали личные вещи: старую швейную машинку, коробку с украшениями и запечатанный конверт с письмом.
Майкл громко рассмеялся.
— Ты слышала? Швейная машинка. Коробка с бижутерией. Ну и конвертик, конечно. Вот и всё твоё наследство, Анна.
Лаура хихикала, прикрывая рот ладонью.
Анна молча взяла конверт. Он был плотный, пожелтевший от времени, запечатанный красным сургучом. На нём аккуратным почерком было написано: «Анне. Прочитать при всех».
Открыв письмо, она начала читать вслух. Голос сначала был тихим, но с каждой строкой становился увереннее.
И уже первые слова заставили Майкла и Лауру замолчать. 😢😲 Продолжение в первом комментарии 👇👇
Анна дочитывала письмо вслух, и с каждой строкой в кабинете становилось всё тише.
Элеонора писала, что прекрасно понимала: формально всё имущество оформлено на её сына. Она собиралась изменить завещание, но болезнь не дала ей времени.
Последние месяцы она уже почти не вставала с кровати, документы лежали неподписанными, а силы уходили с каждым днём.
Но она не могла уйти, не оставив правду.
В письме Элеонора прямо писала, что единственным человеком, кто действительно был рядом с ней, была Анна. Не сын, который навещал её раз в несколько недель.
А именно Анна — та, кто мыла её, кормила с ложки, не спала ночами, терпела боль, усталость и унижение, ничего не требуя взамен.
Элеонора признавалась, что хотела переписать завещание. Она собиралась лишить сына всего, потому что слишком хорошо знала его характер. Но не успела.
Поэтому она сделала единственное, что могла.
В конверте лежали копии документов, о которых Майкл не знал. Документы, подтверждающие, что значительная часть имущества была приобретена на деньги Анны.
Деньги от её проданной квартиры, о которой Майкл предпочитал не вспоминать. Деньги, вложенные в ремонт, счета и лечение.
Элеонора писала, что всё это время хранила документы у себя, понимая, что однажды они могут понадобиться.
Анна подняла глаза от письма и спокойно продолжила читать.
Последняя строчка была обращена лично к сыну.
«Майкл, если ты читаешь это и радуешься, знай — ты рано начал праздновать. Закон не всегда на стороне того, кто громче смеётся. Всё, что ты получил сегодня, ты потеряешь».
В кабинете стояла тишина.
